...Летящие на солнце, не пряча глаз и не жалея крыльев...

Пятница, 21.07.2017, 19:39

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Регистрация | Вход

Главная » 2012 » Февраль » 20 » Материалы к уроку литературы. Образы помещиков в поэме Н.В. Гоголя "Мертвые души"
07:08
Материалы к уроку литературы. Образы помещиков в поэме Н.В. Гоголя "Мертвые души"
Материалы к уроку подготовили учащиеся 9 Г класса
 
Типизазация Гололевских помещиков
 
 
Собакевич Михайло Семеныч — четвертый (после Ноздрева, перед Плюшкиным) «продавец» «мертвых душ» Чичикову; наделен могучей «природой» — в 7-й главе жалуется Председателю палаты и Чичикову на то, что живет пятый десяток, а не болел ни разу, и за это придется когда-нибудь «заплатить»; аппетит соответствует его могучей натуре — в той же главе описано «поедание» им осетра в 9 пудов.
 Само имя, многократно обыгранное рассказчиком (Собакевич напоминает «средней величины медведя; фрак на нем «совершенно медвежьего» цвета; ступает он вкривь и вкось; цвет лица, на котором глаза словно просверлены сверлом, каленый, горячий), указывает на могучее «звероподобие» героя, на его медвежье-собачьи черты.
Все это связывает Собакевича с типом грубого помещика Тараса Скотинина из «Недоросля» Д. И. Фонвизина. Однако связь эта скорее внешняя, чем внутренняя; отношение автора к герою здесь значительно сложнее.В отличие от Ноздрева Собакевича нельзя причислить людям, витающим в облаках.
Этот герой твёрдо стоит на земле, не тешит себя иллюзиями, трезво оценивает людей и жизнь, умеет действовать и добиваться того, чего хочет.
При хар-ке его быта Гоголь во всем отмечает основательность и фундаментальность. Это естественные черты жизни Собакевича. На нём и на обстановке его дома лежит печать неуклюжести, уродливости. Физическая крепость и неуклюжесть выступает в облике самого героя. "Он был похож на средней величины медведя",- пишет о нем Гоголь. В Собакевиче преобладает животное начало.
 Он лишен каких бы то ни было духовных запросов,далек от мечтательности, философствования и благородных порывов души Смысл его жизни состоит в насыщении желудка. Сам он отрицательно относится ко всему, что связано с культурой и просвещением:" Просвещение - вредная выдумка".
В нем уживается поместный существователь и накопитель. В отличие от Коробочки, он хоршо понимает окружающую обстановку и понимает время, в которое он жвёт, знает людей.В отличие от остальных помещиков он сразу понял сущность Чичикова. Собакевич - это хитрый пройдоха, наглый делец, которого трудно провести. Всё окружающее он оценивает лишь с точки зрения своей выгоды.В его разговоре с Чичиковым раскрывается психология кулака, умеющего заставить крестьян трудиться на себя и извлечь из этого максимальную выгоду. Он прямолинеен, достаточно груб и никому ни во что не верит.
 В отличие от Манилова, в его восприятии все люди - разбойники, негодяи, дураки. Знакомство Чичикова с Собакевичем происходит в 1-й главе, на вечеринке у губернатора; герой сразу обращает внимание на неуклюжесть собеседника (Собакевич первым делом наступает ему на ногу). Намереваясь посетить деревню Собакевич сразу вслед за Маниловым, Чичиков тем не менее попадает к нему, успев по пути сторговаться с Коробочкой и сыграть в шашки с буйным Ноздревым. В деревню Чичиков въезжает в тот момент, когда все мысли его заняты мечтой о 200-тысячном приданом, — так что образ Собакевича с самого начала связывается с темой денег, хозяйственности, расчета.
 Его поведение соответствует такому «зачину». После более чем сытного обеда (жирная «няня», мясо, ватрушки, что размером гораздо больше тарелки, индюк ростом с теленка и проч.) Чичиков заводит витиеватую речь об интересах «всего русского государства в целом» и уклончиво подводит к интересующему его предмету. Но Собакевич сам, без обиняков, деловито переходит к существу вопроса: «Вам нужно мертвых душ?» Главное — цена сделки (начав со ста рублей за ревизскую душу против чичиковских восьми гривен, он соглашается в конце концов на два с полтиной, но зато подсовывает в «мужской» список «женскую» душу — Елисаветъ Воробей).
Доводы Собакевича убийственно просты: если Чичиков готов покупать мертвые души, значит, надеется извлечь свою выгоду — и с ним следует торговаться. Что же до предлагаемого «товара», то он самого лучшего свойства — все души «что ядреный орех», как сам хозяин умерших крепостных.
 
Естественно, душевный облик Собакевича отражается во всем, что его окружает. От пейзажа — два леса, березовый и дубовый, как два крыла, и посередине деревянный дом с мезонином — до «дикого» окраса стен. В устройстве дома «симметрия» борется с «удобством»; все бесполезные архитектурные красоты устранены. Лишние окна забиты, вместо них просверлено одно маленькое; мешавшая четвертая колонна убрана. Избы мужиков также построены без обычных деревенских «затей», без украшений. Зато они сделаны «как следует» и прочны; даже колодец — и тот вделан в дуб, обычно идущий на постройку мельниц. В доме Собакевича развешаны картины, изображающие сплошь «молодцов», греческих героев-полководцев начала 1820-х гг., чьи образы словно списаны с него самого. Это Маврокордато в красных панталонах и с очками на носу, Колокотрони и другие, все с толстыми ляжками и неслыханными усами. (Очевидно, чтобы подчеркнуть их мощь, в среду «греческих» портретов затесался «грузинский» — изображение тощего Багратиона.)
 
 Великолепной толщиной наделена и греческая героиня Бобелина — ее нога обширнее, чем туловище какого-нибудь щеголя. «Греческие» образы, то пародийно, то всерьез, все время возникают на страницах «Мертвых душ», проходят через все сюжетное пространство гоголевской поэмы, изначально уподобленной «Илиаде» Гомера.
 Эти образы перекликаются, рифмуются с центральным «римским» образом Вергилия, который ведет Данте по кругам Ада — и, указывая на античный идеал пластической гармонии, ярко оттеняют несовершенство современной жизни. На Собакевича похожи не только портреты; похож на него и дрозд темного цвета с белыми крапинками, и пузатое ореховое бюро на пренелепых ногах, «совершенный медведь». Все вокруг словно хочет сказать: «И я тоже Собакевич!» В свою очередь и он тоже похож на «предмет» — ноги его как чугунные тумбы. Но при всей своей «тяжеловесности», грубости, Собакевич необычайно выразителен. Это тип русского кулака (полемика об этом типе велась в русской печати 1830-х гг.) — неладно скроенного, да крепко сшитого.
Рожден ли он медведем, или «омедведила» его захолустная жизнь, все равно при всем «собачьем нраве» и сходстве с вятскими приземистыми лошадьми Собакевич — хозяин; мужикам его живется неплохо, надежно. (Тут следует авторское отступление о петербургской жизни, которая могла бы и погубить С, развратив его чиновным всевластием.) То, что природная мощь и деловитость как бы отяжелели в нем, обернулись туповатой косностью — скорее беда, чем вина героя.
Если Манилов живет вообще вне времени, если время в мире Коробочки страшно замедлилось, как ее шипящие стенные часы, и опрокинулось в прошлое (на что указывает портрет Кутузова), а Ноздрев живет лишь в каждую данную секунду, то Собакевич прописан в современности, в 1820-х гг. (эпоха греческих героев)
. В отличие от всех предшествующих персонажей и в полном согласии с повествователем Собакевич — именно потому, что сам наделен избыточной, поистине богатырской силой, — видит, как измельчала, как обессилела нынешняя жизнь. Во время торга он замечает: «Впрочем, и то сказать: что это за люди? мухи, а не люди», куда хуже покойников. Чем больше заложено в личность Богом, тем страшнее зазор между ее предназначением и реальным состоянием. Но тем и больше шансов на возрождение и преображение души.
Собакевич — первый в череде очерченных Гоголем типов, кто прямо соотнесен с одним из персонажей 2-го тома, где изображены герои пусть отнюдь не идеальные, но все же очистившиеся от многих своих страстей. Хозяйственность Собакевича, «греческие» портреты на стенах, «греческое» имя жены (Феодулия Ивановна) рифмой отзовутся в греческом имени и социальном типе рачительного помещика Костанжогло.
А связь между именем Собакевич — Михайло Иваныч — и «человекоподобными» медведями из русских сказок укореняет его образ в идеальном пространстве фольклора, смягчая «звериные» ассоциации. Но в то же самое время «отрицательные» свойства рачительной души Собакевича словно проецируются на образ скаредного Плюшкина, сгущаются в нем до последней степени.
 Грубый и неотесанный Собакевич — властелин над своими крестьянами. А если бы такому подняться повыше да дать ему власть побольше? Сколько бы бед он мог натворить! Ведь о людях он придерживается строго определенного мнения: "Мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет". Моё мнение: Собакевич- человек, который деньги ставит во главе всего, не имеющий дружелюбного и приветливого нрава, неприятный и грубый.

 
 
Фамилия Плюшкин— парадоксальная метафора, в которой заложено самоотрицание: плюшка — символ довольства, радостного пиршества, веселого избытка — противопоставлена угрюмому, дряхлому, бесчувственному безрадостному существованию. Образ заплесневелого сухаря, оставшегося от кулича, привезенного дочерью Плюшкина, тождествен метафорическому смыслу его фамилии.
 
Портрет Плюшкина создается с помощью гиперболических деталей: Плюшкин предстает бесполым существом, скорее бабой («Платье на ней было совершенно неопределенное, похожее очень на женский капот, на голове колпак…»), Чичиков принимает Плюшкина за ключницу, так как на поясе у Плюшкина ключи, и он бранит мужика «довольно поносными словами»; «маленькие глазки еще не потухли и бегали < ...> как мыши»; «один подбородок только выступал очень далеко вперед, так, что он должен был всякий раз закрывать его платком, чтобы не заплевать». На засаленном и замасленном халате «вместо двух болталось четыре полы» (характерное для Гоголя комическое удвоение); спина, запачканная мукой, «с большой прорехою пониже». Образ-фикция (прореха, дырка) становится нарицательным обозначением общечеловеческого типа скупца: Плюшкин— «прореха на человечестве».
 
 Предметный мир вокруг Плюшкина свидетельствует о гнилости, тлении, умирании, упадке. Хозяйственность Коробочки и практическая расчетливость Собакевича у Плюшкина превращается в противоположность — «в гниль и прореху» («клади и стоги обращались в чистый навоз, мука в камень; сукна и холсты — в пыль).
 В хозяйстве Плюшкин по-прежнему сохраняется грандиозный размах: громадные кладовые, амбары, сушили с холстами, сукнами, овчинами, сушеной рыбой, овощами. Однако хлеб гниет в кладовых, зеленая плесень покрывает ограды и ворота, бревенчатая мостовая ходит, «как фортепьянные клавиши», кругом ветхие крестьянские избы, где «многие крыши сквозят, как решето», две сельские церкви опустели.
 
Дом Плюшкина— аналог средневекового замка скупца из готического романа («Каким-то дряхлым инвалидом глядел сей странный замок…»); в нем сплошь щели, все окна, кроме двух «подслеповатых», за которыми обитает Плюшкин, забиты. Образ сада Плющкина, по которому прошелся резец природы, сделав его прекрасным садом, контрастирует с образом «дряхлого замка» (адом) и является прообразом обращения Плюшкина— мысли Гоголя воскресить Плюшкина из мертвых в 3-м томе поэмы, намекая на «райский сад». С другой стороны, в описании сада Плюшкина имеются метафоры с элементами реального его портрета («густая щетина» «седого чапыж-ника»), а «запущенный участок сада выступает как своеобразная эмблема человека, оставившего без ухода свое «душевное хозяйство», по выражению Гоголя» (Е.Смирнова).
 
Углубление сада, «зиявшее, как темная пасть», также напоминает об аде для тех, у кого душа заживо умирает, что происходит с Плюшкиным. Из рачительного, образцового хозяина, у которого размеренным ходом «двигались мельницы, валяльни, работали суконные фабрики, столярные станки, прядильни», Плюшкин. трансформируется в паука. Сначала Плюшкин— «трудолюбивый паук», хлопотливо бегающий «по всем концам своей хозяйственной паутины», он славится хлебосольством и мудростью, миловидными дочками и сыном, разбитным мальчишкой, целующимся со всеми подряд.
 После смерти жены старшая дочь убегает со штаб-ротмистром — Плюшкин посылает ей проклятие; сыну, ставшему военным и нарушившему волю отца
 «Паучья» сущность П. эволюционирует. Вещи Плюшкина ветшают, время останавливается, в комнатах Плюшкина застывает вечный хаос: «Казалось, как будто в доме происходило мытье полов и сюда на время нагромоздили всю мебель.
 На одном столе стоял даже сломанный стул, и рядом с ним часы с остановившимся маятником, к которому паук уже приладил паутину». Предметы сжимаются, усыхают, желтеют: лимон «ростом не более лесного ореха», два пера, «высохшие, как в чахотке», «зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может быть, ковырял в зубах своих еще до нашествия на Москву французов». Пыльная куча в углу, куда Плюшкин тащит всякую дрянь: найденную щепку, старую подошву, железный гвоздь, глиняный черепок, краденое у зазевавшейся бабы ведро — символизирует полную деградацию всего человеческого».
В противоположность пушкинскому Барону Плюшкин изображен не в окружении груды червонцев, а на фоне тления, уничтожившего его богатства. «Скупость П.— это как бы обратная сторона его отпадения от людей…» (Е.Смирнова).
Умственные способности Плюшкина тоже приходят в упадок, сводятся к подозрительности, ничтожной мелочности: дворовых он считает ворами и мошенниками; составляя список «мертвых душ» на четвертке листка, сокрушается, что нельзя отделить еще осьмушку, «лепя скупо строка на строку».
 В восторге от глупости Чичикова, Плюшкин вспоминает о гостеприимстве и предлагает Чичикову графинчик ликерчика «в пыли, как в фуфайке» и сухарь из кулича, с которого прежде приказывает соскоблить плесень и снести крохи в курятник.
Бюро Плюшкина, куда он погребает деньги Чичикова, символизирует гроб, где в глубине косной материи похоронена его душа, духовное сокровище, умершее от стяжательства. У Плюшкина не было зубов, а «маленькие глазки… бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши». Это сравнение указывает на мелочность, подозрительность, жадность героя. Как мышь тащит в нору все, что найдет, так и Плюшкин ходил по улицам своей деревни и подбирал всякий мусор: старую подошву, черепок, гвоздь, тряпку. Все это он тащил в дом и складывал в кучу. Комната помещика поражала своей убогостью, беспорядком. Повсюду были навалены грязные или пожелтевшие от времени вещи и вещички.
Автор в названии этих предметов использует суффиксы с уменьшительным значением, чтобы подчеркнуть, каким скрягой стал герой. Плюшкин складывал бумажки, кусочки, сургучники и т.д. Символичной является деталь в интерьере: «часы с остановившимся маятником».
 Так и жизнь Плюшкина застыла, остановилась, лишилась связей с окружающим миром. В сцене купли-продажи мертвых душ выразительно раскрывается главная черта героя - скупость, доведенная до абсурда, перешедшая все границы.
 
 В первую очередь обращает на себя внимание реакция Плюшкина на предложение Чичикова. От радости помещик на какое-то мгновение лишается дара речи. Жадность так «пропитала» его мозг, что он боится упустить возможность обогатиться. Гоголь использует интересную метафору: «радость, так мгновенно показавшаяся на деревянном лице его, так же мгновенно и прошла…» Метафора «деревянное лицо» определяет сущность Плюшкина. У него в душе не осталось нормальных человеческих чувств. Плюшкин, как деревянный брусок, он никого не любит, нисколько не жалеет. Он может только на миг испытать что-то, в данном случае - радость от выгодной сделки. Вскоре к помещику возвращаются привычные для него страх и забота, потому что купчая крепость повлечет за собой какие-то расходы. Этого Плюшкин пережить не в состоянии.
Автор подчеркивает несоответствие между словами героя и его собственным поведением. Возникает следующая комическая ситуация: Плюшкин начинает возмущаться алчностью чиновников, берущих взятки: «Приказные такие бессовестные! Прежде, бывало, полтиной меди отделаешься да мешком муки, а теперь пошли целую подводу круп, да и красную бумажку прибавь, такое сребролюбие!» А сам помещик жаден до последней крайности.
Из сцены купли-продажи «мертвых душ» можно узнать новые примеры его скупости. Так, у Плюшкина для всей дворни: и для малых, и для старых «были одни только сапоги, которые должны были находиться в сенях». Авторская оценка персонажа беспощадна: «И до какой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! Мог так измениться!» Писатель призывает молодых людей сохранить «все человеческие движения», чтобы избежать деградации, чтобы не превратиться в Плюшкина и ему подобных. Описание быта и нравов героя выявляет все его отвратительные качества. Автор называет помещика «бесчувственным» и «пошлым». Для него он - «странное явление», «старичишка». В слове «старичишка» используется уничижительный суффикс, потому что Гоголь не принимает образ жизни этого героя. Он нам показывает его «одеревенение». Во второй раз метафора «деревянное лицо» встречается в ярком сравнении Плюшкина с утопающим. В сердце персонажа скупость заняла все место, и уже нет надежды на спасение его души.
 
 Образ Плюшкина важен для реализации идейного замысла всего произведения. Автор в поэме ставит проблему деградации человека. Герой завершает портретную галерею помещиков, каждый из которых духовно ничтожней предшествующего. Плюшкин замыкает цепь. Он - страшный образец нравственного и физического вырождения. Автор утверждает, что «мертвые души», такие, как Плюшкин и другие, губят Россию.

Моё мнение: Плюшкин- «умирающий» по жизни человек, он не испытывает желания жить и творить, он просто и нудно существует.
 
 


 
Просмотров: 7198 | Добавил: Ptica-galka | Рейтинг: 3.2/8
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Форма входа

Поиск

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 425

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0